xupypr [dot] com My Garden is well, how is yours?

18Мар/090

На грани

Небольшой драматический рассказик, написанный мною на 2-м курсе. Написан был под влиянием творчества Жана Поля Сартра с целью получения автомата по философии. 

Яркий свет светил мне в глаза. Я огляделся: вокруг не было ни одного тёмного пятнышка. Стёрлись все пространственные ориентиры и, мне уже казалось, что не могу определить, где верх, а где низ. Что произошло? Помню: вышел из университета, зашёл в магазин, купил хлеба, начал переходить дорогу. Помню: автомобиль ехал прямо на меня, а я, от страха, не мог двинуться. А потом этот яркий свет.
Мои размышления прервал чей-то голос. Яркий свет исчез, но я всё равно ничего не видел.
- Очнись, - кто-то дергал меня за плечо, - очнись парнишка.
Я начал приходить в себя. Постепенно всё вокруг приобрело форму и краски. Я сидел в небольшой комнате, оклеенной старомодными зелёными обоями. Вдоль стен стояли такие же старомодные кожаные кресла. Передо мной стоял парнишка лет двадцати и с удивлённым лицом глядел на меня.
- Ты меня слышишь? - парень защёлкал пальцами то у левого, то у правого моего уха. Он был рыжий, весь в веснушках, как из советского мультфильма про Антошку.
- Всё в порядке, - ответил я.
В каком ещё порядке! Я не знаю, где нахожусь, и что вообще происходит.
- Егор, - представился парень и протянул мне руку.
- Володя, - ответил я.
Я почувствовал рукопожатие. Неужели это всё не сон. Я потёр кисти рук, потом легонько себя ущипнул. Больно. Значит не сон.
- Не сон, это не сон, - в подтверждение моих слов сказал парень. Он подвинул своё кресло ближе и теперь сидел рядом со мной, - ты на грани.
- Где, где? – переспросил я.
- Ну, это что-то вроде чистилища: ты ещё не на небесах, но уже не на земле. Ты на их грани.
Неужели я сошёл с ума.
Я опустил голову вниз. Ужас - свитер и шатаны были в крови. Ощупал всё тело, но ран не было.
- Не беспокойся, на грани ни у кого нет ран, они остались там. - Егор указал пальцем вниз, - Как это было?
- Автомобиль.
Мы молчали. Я осмотрелся. Напротив спала старушка. На ней был тёплый халат, седые волосы были завязаны узелком на затылке. В углу сидел старик и рассматривал свои руки. Иногда он останавливался и начинал болтать ногами, удивлённо их рассматривая. Пять кресел пустовало. Рядом сидел Егор. Он первым нарушил молчание:
- Ты ещё легко отделался, ты из тех счастливчиков, кто не чувствовал боли.
- Это Анна Борисовна, - Егор указал на старушку, - она умерла, точнее, наверно умрёт от рака.
- Наверно умрёт? – переспросил я.
- Ах да, - поправился парнишка, - я же не сказал, что мы все ещё не умерли. У нас есть два пути: на небеса и на землю. – Он сделал паузу, - А теперь ты спросишь, почему мы тогда здесь сидим.
Я кивнул.
- Видишь эту дверь? - он показал пальцем в сторону.
Двери как таковой не было: к стене была приделана деревянная ручка.
- За ней есть комната, в которой есть две двери: обратно на землю и на небеса, - он опять сделал паузу, - но есть одна проблема. И эта проблема - Голос. Некоторые называли его Стражем, но я называю его Голосом. Скоро поймешь почему. Ты в любое время можешь пройти в эту дверь. Голос тебя попросит. Если выполнишь его просьбу, то можешь идти куда захочешь, иначе придётся опять вернуться в эту комнату.
- И что он просит?
- Обычно просит рассказать о своих мыслях.
Казалось, что я сойду с ума от всего произошедшего.
- А что с ним, - я кивнул в сторону старика.
- Это Василий Васильевич. Серьёзный случай: наверно он надолго здесь застрянет, - печально сказал Егор. - В сорок втором потерял обе ноги, потом ослеп. Он попал сюда незадолго до тебя. Сначала рассматривал всё вокруг как младенец, потом начал ходить и даже бегать. Потом просто молча плакал. Теперь сидит вот так: смотрит на руки, шевелит ногами. Наверно уж около суток так, хотя точно сказать не могу: часы ни у кого не работают.
Я посмотрел на часы - четырнадцать сорок пять.
- Откуда ты так много знаешь об этом месте?
- Я видел многих людей, бывших на грани. Я здесь уже лет пять. Может даже больше. Никак не мог выйти. Сначала опустил руки, потом бесился. Сейчас вот просто разговариваю с новенькими.
Я сорвался с места.
- Сейчас посмотрим, что есть твой Страж, - сказал я, и пошёл к двери. Ручка поддалась удивительно легко. Я шагнул в уже знакомый яркий свет.
- Удачи, - сказал вслед Егор.

Помещение было чуть другим. Кроме яркого до рези в глазах света, я увидел две деревянных двери. Странно, но мне казалось, что я знаю, куда ведёт каждая дверь. Голос не заставил себя долго ждать:
- Расскажи мне о смерти?
Голос Стража был тихим и низким: таким не мог говорить человек.
Я задумался. Я много размышлял над этим вопросом, но никогда и никому не рассказывал об этом. Теперь настало время поделиться своими мыслями:
Человек – это всего лишь огромное количество молекул, находящиеся в постоянном взаимодействии и движении. Но вдруг все эти процессы останавливаются, и наступает смерть. По сути, ничего не меняется. Перестаёт работать мозг, температура стремится к температуре окружения, тело начинает разлагаться. Человек исчезает.
- Почему исчезает? – голос был тихим и спокойным. – Он оставляет свой след в истории. Память о человеке сохраняется на века.
- На века?! Стоят ли памятники великим вождям, произведения известных писателей, книги неординарных учёных их жизни? Через века, все их идей и творения канут в лету. История вычеркнет их всех из своей летописи, как вычеркнула всех до них, как вычеркнет всех после них.
- Ты боишься смерти?
- Боялся, - ответил я, но, немного подумав, ответил иначе. – Не боялся. Мне просто хотелось пожить подольше. Со смертью я смирился как с неизбежным. Раньше, позже, какая разница?
Я сделал паузу:
- Хотя лучше позже. Я смирился с тем, что меня не будит физически. Но в то, что я перестану мыслить, поверить не мог. Не мог представить, что в какой-то момент меня просто не станет. Ведь этого не может быть – должен же я куда-то деться.
- А душа человека? Ведь душа вечна.
- Я не верю в существование души. Я атеист…
Я осёкся. Теперь эти слова звучат смешно.
- Был атеистом, - уточнил я, - думал что души, как таковой, нет. Что все наши мысли, идеи, чувства - это лишь следствие химических реакций, происходящих в нашем теле. В одной газете я прочитал: «Мозг человека отличается от логического анализатора компьютера тем, что реагирует на всё конченым числом химических реакций». И я верил в это… Верил…
Я закрыл глаза. Свет был ярким, ярким настолько, что просвечивали веки. Мне казалось, что даже могу различить двери. Двери на землю и на небо.
- Иди, - сказал Голос.

Было не очень обидно – всё-таки первая беседа. Я поник, развернулся и вошёл обратно в комнату.
Странно, но пока дверь за мной не закрылась, я ничего не видел и не слышал.
И вдруг дёрнулся от испуга. По комнате с жуткими криками катался какой-то мужчина. Егор и старушка пытались его остановить.
- Вовка, помогай, - крикнул Егор.
Теперь мы втроём пытались его утихомирить. Изредка в его криках угадывались осмысленные слова.
- Огонь… потушите… уберите его с меня… я ничего не вижу…
Через несколько минут он пришёл в себя и Егор начал с ним «вступительную» беседу. У меня жутко разболелась голова, и я решил вздремнуть.
Я спал как младенец. Младенец, который ещё ничего не видел, который спит, потому что закрыл глаза. Другой бы на моём месте уже «сдвинулся», а я принял это всё как новую жизнь. Это как переехать в другой город, сменив фамилию, национальность и пол.

Егор как будто ждал, когда я проснусь: только я открыл глаза, он развернулся и спросил:
- Ну, как успехи?
- Сам видишь, - с долей иронии ответил я. – Можно вопрос?
- Конечно.
- Сколько раз ты разговаривал с Голосом.
- Не помню, - Егор потёр подбородок, задумчиво глядя в потолок, - больше тысячи раз.
У меня округлились глаза. Удивительно, как он смог сохранить рассудок за эти годы.
- Кстати, знакомься, - он указал на новенького.
Тот сидел в кресле и грустными глазами смотрел на нас. Я вспомнил, как ещё несколько часов назад мы пытались его усмирить. Я подошёл к нему:
- Володя.
- Степан.
Мы обменялись рукопожатиями. Говорить с ним не хотелось. Ему теперь одна дорога, правда, если он не хочет прожить ещё пару лет в теле обгоревшего до костей человека. Лучше я поговорю с Голосом.
- А где Анна Борисовна?
- Она ушла. Её нет уже более часа.
Надеюсь, она ушла на землю. Туда, куда так хочет попасть Егор. Туда, где не смогут или вернее не должны жить Степан и Василий Васильевич. Я открыл дверь и вышел.

Свет уже не резал глаза. Голос никогда не заставлял себя ждать:
- Ты когда-нибудь влюблялся?
- Да.
- Расскажи мне об этом чувстве?
Я собрался с мыслями. Если бы он попросил вычислить число пи до миллионного знака, то получил бы точный ответ через пару минут. Говорить об абстрактных вещах было очень трудно.
- Любовь, это когда хочется быть рядом с любимой. Когда можешь общаться с ней постоянно, и тебе всегда интересно. Когда тебе кажется что она самая красивая и самая умная на свете.
- Ты влюблялся один раз?
- Нет.
Голос молчал. Казалось, что он размышляет над моими словами.
- Тогда ты сам противоречишь себе.
Настала моя очередь молчать. Вдруг меня взяла злость:
- Любовь - это всего лишь гормоны, всего лишь механизм, формировавшийся миллионы лет. Никакой любви нет!
- Иди, - сказал голос.
Неужели он опять не принял моего рассказа. Злость всё нарастала: хотелось разрушить и эти двери, и комнату за моей спиной, заставить Голос замолчать.
Стоп. Нельзя давать эмоциям командовать тобой. Нужно мыслить рационально. Голос сказал идти, но не сказал куда. Может этой фразой, он как раз отпустил меня с грани. Я подошёл к одной из дверей. В моей голове прочно сидела мысль, что именно эта дверь приведёт обратно на землю. Я попытался схватить ручку, но вместо этого лишь поймал воздух в кулак. Попробовал ещё раз – тщетно. Я мог видеть её, но не мог дотронуться. Значит, Голос всё-таки меня не пропустил.

Я грустно побрёл в комнату, закрыл за собой дверь – комната «материализовалась». Рядом сидел Егор и беседовал с мальчиком лет двенадцати. Мальчик уставился на меня глазами – блюдцами. Ничего не сказав, я прошёл к своему креслу и сел.
Странно, что Голос только спрашивал, но никогда ничего не говорил сам. Кто он: бог или просто машина-фильтр. Я должен его разгадать, понять его сущность.
Я встал и подошёл к двери. Егор что-то сказал вслед, но я его не услышал. Скорее всего, он пожелал мне удачи.

Опять этот противный свет. Опять этот противный низкий голос.
- Расскажи мне о смысле жизни?
Я задумался:
- Теперь я не знаю в чём смысл жизни.
- А раньше знал?
- Раньше я смотрел на всё с сугубо научной точки зрения. По ней смысл жизни в продолжении вида гомо сапиенс. В эволюции, где под действием естественного отбора выживают сильнейшие. Сильнейшие не столько физически, сколько социально.
- Ты был сильным?
- Я только вставал на ноги. Передо мной было открыто много дорог, много дорог было закрыто, многих я просто не видел. Я не был сильным, но с каждым днём я становился сильнее и сильнее.
- И твой смысл жизни был в продолжении вида?
Мне стало смешно. Он опять нашёл противоречие.
- Не только. Сначала я просто жил, потом целью стало окончить школу, затем окончить университет. В будущем хотелось найти хорошую работу, обеспечить себе хорошую старость. Сделать жизнь детей лучше, чем была моя.
Лучше было ничего не говорить. Теперь я противоречил своему противоречию.
- Так в чём же смысл твоей жизни?
Обычно ответы на вопросы лежат на самой поверхности. Если так, то я отвечу правильно:
- Мой смысл жизни заключается в жизни как таковой.
- Иди, - как обычно сказал Голос, после небольшой паузы.
Я развернулся и подошёл к двери, ведущей меня в мою тюрьму. Возможно тюрьму вечную. Я так и не понял, что представляет собой Страж, что ему нужно, чтобы он меня пропустил. С губ произвольно сорвался вопрос:
- А в чём заключается твой смысл существования?
Голос молчал. Молчание длилось около минуты. Он ответил, когда я уже собирался уходить:
- Не знаю.
Теперь я его понял. Теперь знал, что надо делать. Теперь не пытался схватиться за ручку, а просто прошёл сквозь дверь, дверь на небеса. Теперь знал, что моя душа будет жить вечно, что ей не нужно, то покалеченное тело, оставшееся на земле.
Мне стало немного обидно, обидно за Егора, который так и не смог понять, что Голос не раздаёт пропуска. Что в ответ на его просьбу можно было просто промолчать и пройти в любую дверь.
Неужели Егор желал этого страдания, и сам придумал это правило, пытаясь объяснить цель существования Голоса. Он не мог понять, что Голос – просто собеседник, тот, кто может выслушать и оценить. Причём оценить объективно, без привязок к чему бы то ни было.
И тут меня осенило: Егор не боялся смерти, он боялся жизни.
Я развернулся и задал последний вопрос:
- Кто-нибудь выбрал другую дверь?
- Все ушли этим путём, - спокойно, как и всегда ответил Голос.
Я улыбнулся.

Комментарии (0) Пинги (0)

Пока нет комментариев.


Leave a comment

Нет обратных ссылок на эту запись.